Материал агентства «Bloomberg» от 29 января 2026 года.
Золотой резерв Бундесбанка за последние годы стал невероятно дорогим. Возникает закономерный вопрос: не стоит ли использовать это богатство более продуктивно?
На глубине почти 25 метров под улицами Манхэттена, в хранилище Федерального резервного банка Нью-Йорка, лежит около 220 млрд долларов в немецком золоте. Возможно, пришло время Германии продать хотя бы часть этого запаса.
Это провокационное предложение появилось не на пустом месте. В последнее время представители немецкой оппозиции, а также бывший глава исследовательского департамента Бундесбанка Эмануэль Мёнш вновь призвали вернуть в страну этот запас — 1236 тонн золота, почти 100 тыс. слитков. Эти требования усилились после того, как президент США Дональд Трамп начал подминать под себя ФРС и демонстрировать откровенно пренебрежительное отношение к союзникам по НАТО.
Однако физическое возвращение золота в Германию лишь обострило бы отношения Берлина с Вашингтоном и вызвало бы раздражение со стороны Трампа, который, судя по всему, испытывает особую страсть к золоту — достаточно взглянуть на его позолоченные реновации Белого дома. Намеренно или нет, его резкие и непредсказуемые действия подрывают доверие к доллару и уже привели к стремительному росту цен на драгоценные металлы.
От этого Германия выиграла напрямую. Бундесбанк управляет крупнейшими в мире золотыми резервами после США. При текущих ценах их стоимость оценивается примерно в 500 млрд евро, или около 599 млрд долларов. Это равно примерно 18% государственного долга Германии и почти в 19 раз превышает стоимость этих резервов на момент введения евро в 1999 году.
Германия завершила процесс возврата 300 тонн золота из Нью-Йорка в 2017 году — под давлением общественного мнения, требовавшего большей прозрачности и контроля над национальными резервами. Размещение золота в США объяснялось ранее функционированием Бреттон-Вудской системы, когда доллар был обеспечен золотом, а Нью-Йорк стал одним из ключевых мировых центров торговли этим металлом наряду с Лондоном.
Сегодня ни Бундесбанк, ни правящая коалиция не стремятся к дальнейшей репатриации. «У меня нет никаких сомнений в том, что наше золото в Федеральном резервном банке Нью-Йорка хранится в полной безопасности», — заявил на этой неделе президент Бундесбанка Йоахим Нагель. Это звучит несколько неожиданно на фоне пренебрежительного отношения Трампа к институциональным нормам, однако Германия оказалась зажатой между геополитическим риском и стратегической инерцией.
Есть и другой вариант: почему бы не продать часть золота, воспользовавшись рекордными ценами и ажиотажным спросом?
Германия занимает второе место в мире по объему официальных золотых резервов. Это означает, что она в исключительной степени выигрывает от роста цен на металл. Разумеется, это не инвестиционная рекомендация. Никто не знает наверняка, находятся ли цены на золото на пике или рост продолжится. Впрочем, призыв продать золото в стране, пережившей гиперинфляцию 1920-х годов, граничит с экономическим святотатством.
Тем не менее сегодня практических причин владеть столь огромным запасом стало меньше. Германия — член еврозоны и больше не имеет собственной валюты. Но при этом золотой запас сохраняет колоссальное символическое значение. Любая попытка распорядиться им встретила бы жесткое общественное сопротивление. «Постепенная продажа части золота по нынешним заоблачным ценам с целью сократить государственные заимствования была бы экономически абсолютно рациональным шагом. Но политически это крайне опасно. Немцы любят Бундесбанк таким, какой он есть», — считает главный экономист банка «Berenberg» Хольгер Шмидинг.
На пути к продаже стоят серьезные институциональные и юридические барьеры. Европейские соглашения защищают независимость национальных центральных банков — об этом недавно напомнил спор между Римом и Европейским центральным банком по поводу права собственности на итальянское золото.
Кроме того, реализация такого шага потребовала бы серьезной осторожности. Массовая продажа могла бы обрушить цену золота. Инвесторы могли бы воспринять это либо как признак экономической слабости, либо как скрытую форму бюджетного финансирования. Любой шаг потребовал бы крайне аккуратной стратегии.
Сам Бундесбанк, вероятнее всего, выступил бы резко против. Еще в 2024 году Йоахим Нагель заявлял, что не задумывался о продаже золота «ни на наносекунду», и повторял это позже.
И все же стоит задуматься: когда золото составляет более 80% официальных резервных активов страны, разумно ли держать почти все яйца в одной, да еще и весьма волатильной корзине? Да, центральный банк — не хедж-фонд, гонящийся за доходностью. Но, возможно, сейчас как раз тот момент, когда фиксация части прибыли была бы оправданной.
Германия накопила свое золото в период послевоенного экономического бума, благодаря значительным профицитам текущего счета. В последние годы Бундесбанк продавал лишь небольшие объемы — в основном для чеканки инвестиционных и памятных монет. Сегодня около половины золота хранится во Франкфурте, 12% — в Лондоне, а остальная часть — в Нью-Йорке, не принося никакого процентного дохода.
В прошлые десятилетия стратегия Бундесбанка не продавать золото была оправданной. Он сохранял резервы даже тогда, когда многие европейские страны активно распродавали металл в начале 2000-х годов. Наиболее известный пример — решение министра финансов Великобритании Гордона Брауна продать около 400 тонн золота в 1999–2002 годах по средней цене 275 долларов за унцию. Тогда это принесло 3,5 млрд долларов, вложенных в процентные валютные активы. Сегодня тот же объем стоил бы около 70 млрд долларов. Этот урок, безусловно, заставляет задуматься.
Тем не менее нынешняя ситуация является уникальной. Резкий рост стоимости золота сыграл важную роль в поддержке финансового положения Бундесбанка на фоне последствий масштабного количественного смягчения. Вынужденная покупка низкодоходных облигаций ЕЦБ привела к тому, что за последние два года центральный банк зафиксировал убытки примерно по 20 млрд евро ежегодно.
Однако благодаря переоценке золотых резервов его чистый капитал вырос более чем до 250 млрд евро по состоянию на февраль 2025 года. Проблема в том, что немецкие налогоплательщики от этого практически не выигрывают. Бундесбанк прекратил перечисление прибыли в бюджет еще в 2020 году и, скорее всего, не возобновит выплаты в ближайшие годы. Для сравнения: в период с 2010 по 2019 год федеральный бюджет получил от центрального банка около 25 млрд евро дивидендов.
Именно в этом контексте продажа части золота могла бы оказаться крайне полезной. Германия сталкивается с серьезными экономическими, демографическими и бюджетными вызовами. Канцлер Фридрих Мерц отказался от жесткой бюджетной дисциплины, и страна планирует занять несколько сотен миллиардов евро для финансирования инфраструктуры и перевооружения, что существенно увеличит государственный долг.
Опасность заключается в том, что доходы от продажи золота могут ослабить стимулы к проведению давно назревших бюджетных реформ. Достаточно посмотреть, как расходуется часть из 500 млрд евро, выделенных на инфраструктуру.
В последнее время немецкие политики почти не поднимают эту тему, но в 1990-е и начале 2000-х годов чиновники неоднократно предлагали использовать золото Бундесбанка для покрытия ущерба от наводнений, создания культурного фонда или поддержки системы социального страхования. Ни одна из этих идей так и не была реализована.
Возможно, Бундесбанку стоит вновь проявить инициативу, как это было в 2004 году. Тогдашний президент Эрнст Вельтеке предложил продать до 600 тонн золота — более одной шестой резервов — чтобы вложить средства в доходные активы и создать фонд поддержки науки и образования. Проект встретил жесткое сопротивление, а сам Вельтеке ушел в отставку по другому поводу, не успев воплотить идею.
Спустя 20 лет мысль о том, чтобы использовать доходы от продажи хотя бы небольшой части золотых резервов на благо будущих поколений, повышение производительности и стимулирование роста, выглядит куда более убедительно. Она заслуживает явно большего, чем одну «наносекунду» размышлений.
