Материал агентства «Bloomberg» от 6 августа 2026 года.
Спустя неделю после пресс-конференции Федеральной резервной системы США, которая оставила у многих участников рынка больше вопросов, чем ответов, инвесторы, похоже, начали делать свои выводы. 5 августа золото подорожало более чем на 4,3% за день. Это стало третьим по величине однодневным ростом с начала 2026 года и самым сильным скачком с февраля. Возвращение спроса на традиционный защитный актив показывает, что на рынке усиливаются сомнения относительно того, сможет ли ФРС достаточно жестко действовать против инфляции. И это происходит несмотря на заявления представителей американского центробанка о готовности снова повышать процентные ставки, если рост цен не замедлится.
На момент выхода статьи золото приближалось к 4300 долларам за унцию, возвращаясь к уровням середины июня, когда Вашингтон и Тегеран договорились о прекращении огня. Но к 12 августа ситуация стала еще интереснее: курс достиг 4414 долларов за унцию. Таким образом, восстановление, которое тогда только начинало набирать силу, продолжилось. От отметки 4000 долларов за унцию, рассматриваемой в статье как важный базовый уровень, золото теперь находится уже примерно на 10,4% выше.
Почему золото пошло вверх?
Несмотря на неоднозначные заявления Кевина Уорша, председателя ФРС, инвесторы пришли к выводу, что американский центробанк может оказаться менее склонным к ужесточению денежно-кредитной политики, чем того требует повышенная инфляция. В то же время продвижение в переговорах по восстановлению судоходства через Ормузский пролив снизило геополитическую напряженность. Фьючерсы на нефть опустились ниже 80 долларов за баррель, поэтому вероятность повышения ставки ФРС в сентябре уменьшилась. Доходность 10-летних казначейских облигаций США в результате снизилась примерно до 4,60% против 4,75% неделей ранее.
Раньше динамика золота в значительной степени определялось американскими процентными ставками и уверенностью инвесторов в том, что ФРС недостаточно эффективно борется с инфляцией. После начала конфликта с Ираном реальная доходность американских облигаций резко выросла, что стало серьезным препятствием для золота: само оно не приносит процентного дохода, поэтому при высокой реальной доходности облигаций его относительная привлекательность обычно уменьшается. Однако новый скачок котировок показал, что в краткосрочной перспективе ослабление доллара начинает оказывать на золото более сильное влияние, чем высокие реальные ставки. Аакаш Доши, руководитель отдела глобальных стратегий по золоту и металлам в компании «State Street Investment Management», объяснял происходящее именно падением американской валюты до минимальных уровней с начала июня.
Худшее для золота уже позади?
Рукайя Ибрагим из исследовательской компании «BCA Research» считает, что наиболее сильное давление высоких реальных процентных ставок на золото, вероятно, уже осталось позади. Если дипломатические переговоры полностью не сорвутся и нефть снова резко не подорожает, то реальные ставки в США в ближайшие месяцы могут двигаться преимущественно в боковом диапазоне. В таком случае у цены золота появляется возможность сформировать устойчивое дно и снова начать расти.
Дополнительную поддержку создают структурные факторы, прежде всего покупки золота центробанками. По данным Всемирного золотого совета, во II-м квартале центробанки и суверенные фонды купили нетто 289 тонн золота — это рекордный показатель для второго квартала и на 62% больше, чем годом ранее. Конфликт с Ираном, возможно, усилил стремление государственных институтов к золоту даже в условиях роста ожиданий относительно процентных ставок в США.
От 5000 до 20 000 долларов за унцию: насколько далеко может зайти рост?
Арун Саи из компании «Pictet Asset Management» признает, что в контексте последних 20-ти лет истории золото остается дорогим. Однако после произошедшей коррекции соотношение потенциальной доходности и риска стало привлекательнее. Компания повысила оценку золота с нейтральной до уровня «выше рынка»: если реальные процентные ставки начнут постепенно снижаться, то издержки владения активом, который не приносит процентов, уменьшатся, а геополитическая неопределенность обеспечит дополнительную поддержку.
Аакаш Доши из компании «State Street Investment Management» называл 4000 долларов за унцию базовым уровнем, а 5000 долларов за унцию — целью на ближайшие шесть месяцев. С учетом цены 4414 долларов за унцию на 12 августа ситуация уже заметно изменилась по сравнению с моментом публикации статьи. До цели в 5000 долларов золоту теперь необходимо прибавить еще примерно 13,3%, тогда как падение обратно до базовых 4000 долларов означало бы снижение примерно на 9,4%.
Еще более смелый прогноз дает Кевин Смит из компании «Crescat Capital»: в течение примерно 4-х лет он допускает рост золота до 20 тыс. долларов за унцию. От нынешних 4414 долларов это означает повышение примерно в 4,5 раза, или еще на 353%. Первый сценарий основан на соотношении мирового денежного предложения и совокупных надземных запасов золота. По мнению Смита, поскольку центробанки разных стран активно накапливают драгметалл, продолжение существующей долгосрочной тенденции способно привести цену примерно к 20 тыс. долларов. Причем увеличение мировой денежной массы M2 на фоне огромных бюджетных дисбалансов и геополитической напряженности теоретически способно приблизить этот момент.
Второй путь к 20 000 долларов — обвал фондового рынка
Второй сценарий компании «Crescat Capital» основан на соотношении цены золота и индекса S&P 500. Он предполагает гораздо более драматическое развитие событий: падение американского фондового рынка примерно на 50% в сочетании с существенным обесценением доллара. Смит обращает внимание, что предыдущие пики этого соотношения возникали после краха фондового рынка с крайне высоких уровней оценки крупнейших компаний и одновременно сопровождались серьезным ослаблением американской валюты. Если S&P 500 упадет на 50%, а отношение золота к индексу достигнет 5,25, то цена драгметалла также может приблизиться к 20 тыс. долларов за унцию. Этот коэффициент, кстати, остается значительно ниже пика 1980 года — 7,58, хотя немного превышает показатель 1933 года — 4,76.
Такой прогноз выглядит экстремальным, но подобные обвалы американского рынка уже происходили. После краха пузыря доткомов индекс S&P 500 потерял 50,4%, а во время мирового финансового кризиса — 57,4%. Поэтому для инвесторов, которые допускают, что нынешний бум ИИ-компаний способен закончиться столь же тяжелой коррекцией, сценарий очень сильного роста золота нельзя считать совершенно невозможным. Тем не менее это именно долгосрочный стресс-сценарий, а не базовый прогноз.
Что способно снова остановить ралли золота?
Нынешний рост может оказаться временным, если ФРС неожиданно проведет еще три повышения процентных ставок. По словам Доши, подобный сценарий сейчас не заложен в кривую доходности облигаций. Поэтому главный вопрос одновременно для золота и американских акций заключается в том, действительно ли инфляционные ожидания находятся под контролем.
Финансовые рынки пока достаточно спокойны. Долгосрочные инфляционные ожидания в США остаются удивительно стабильными и близкими к целевым 2%. Особенно важный для ФРС показатель ожидаемой инфляции на 5-летний период практически не вышел из-под контроля даже после инфляционного скачка, последовавшего за пандемией коронавируса. Более того, сейчас долгосрочные ожидания стабилизируются на более низком уровне, чем за десятилетие после мирового финансового кризиса. Рыночные свопы даже указывают на возможность снижения инфляции ниже 2% в течение ближайших 12 месяцев, чему может способствовать падение нефтяных цен.
Потребители в победу над инфляцией верят меньше
У населения Америки картина совершенно иная. Регулярный опрос Федерального резервного банка Нью-Йорка показывает, что ожидаемая потребителями инфляция поднялась выше 3,3% — это максимум с 2022 года и одновременно более высокий показатель, чем когда-либо за 9 лет, предшествовавших инфляционному скачку после пандемии коронавируса. Опросы Института управления поставками также показывают, что руководители компаний сферы услуг, на которую сегодня приходится значительная часть потребительской инфляции, ощущают заметное ценовое давление. При этом всплеск производственных издержек, возникший после начала войны, уже несколько ослаб.
В то же время в США снова обсуждается сам способ измерения инфляции. Уорш создал пять рабочих групп для анализа политики ФРС, включая отдельные группы по статистическим данным и принципам оценки инфляции. Он также дал понять, что хотел бы рассматривать более широкий набор показателей, а не ориентироваться преимущественно на нынешний дефлятор расходов на личное потребление – базовый ценовой индекс расходов на личное потребление. Тиффани Уайлдинг из компании «Pimco» обращает внимание на любопытную проблему: в течение многих лет базовый ценовой индекс расходов на личное потребление обычно показывал меньшую инфляцию, чем альтернативные индикаторы, однако теперь ситуация изменилась и этот показатель, напротив, оказался одним из самых высоких. Поэтому существует риск, что ФРС совершит чрезмерно жесткую ошибку — точно так же, как перед предыдущим инфляционным всплеском этот показатель мог слишком поздно предупредить центробанк об опасности.
Почему ФРС не может просто изменить показатель инфляции?
По оценке Бернарда Яроса из компании «Oxford Economics», изменение показателя, на основании которого определяется цель ФРС в 2%, нанесло бы удар по доверию к американскому центробанку. Рынок мог бы воспринять это как попытку изменить правила игры именно тогда, когда инфляция уже продолжительное время превышает установленную цель. Поэтому серьезное обсуждение отказа от базового ценового индекса расходов на личное потребление в качестве основного ориентира вряд ли начнется до тех пор, пока ФРС не сможет устойчиво вернуть инфляцию к 2%.
Джастин Вайднер из банка «Deutsche Bank» допускает другой вариант: рабочие группы ФРС могут попытаться снизить значение классической кривой Филлипса, описывающей взаимосвязь между инфляцией и безработицей, а также уделять больше внимания денежной массе или государственным расходам. Это способно привести к более жестким рекомендациям, поскольку такая модель потребует от ФРС противодействовать чрезмерному бюджетному стимулированию. Подобный подход может соответствовать взглядам Уорша, но для реального изменения политики ему потребуется поддержка остальных членов Федерального комитета по операциям на открытом рынке.
Наконец, существует более фундаментальная проблема. Дарио Перкинс из компании «TS Lombard» напоминает, что у ФРС фактически две цели — поддержание ценовой стабильности и занятости, — но основной инструмент всего один: процентная ставка. Существенно изменить эту конструкцию можно только путем пересмотра мандата ФРС со стороны Конгресса США. Поэтому, несмотря на попытки Уорша изменить подход американского центробанка, в ближайшее время инфляцию, вероятнее всего, продолжат измерять примерно так же, как сейчас. Расхождение между спокойствием финансовых рынков и тревогой американских потребителей сохранится.
И здесь возникает главный парадокс. Если ФРС слишком резко повысит ставки, то золото может оказаться под давлением из-за роста доходности облигаций. Однако если центробанк будет действовать недостаточно жестко и инвесторы начнут сомневаться в его способности вернуть инфляцию к 2%, то это, напротив, способно усилить спрос на золото как средство сбережения. К этому добавляются покупки драгметалла со стороны центробанков и геополитическая неопределенность. Именно поэтому сомнения в эффективности политики ФРС могут придать золоту дополнительный блеск.
