Материал Дэвида Зайкина от 12 апреля 2026 года из ресурса «mining.com».
В апреле 2026 года Банк Франции подтвердил, что весь суверенный золотой резерв страны теперь хранится исключительно на территории Франции. В рамках 26 сделок, проведенных с июля 2025 по январь 2026 года, центральный банк продал 129 тонн нестандартных старых слитков, находившихся на хранении в ФРС Нью-Йорка, и приобрел эквивалентный объем золота, соответствующего современным стандартам, уже на европейском рынке. Общий объем резервов при этом остался неизменным — 2437 тонн. Финансовый результат операций составил 12,8 млрд евро прибыли.
Формально Банк Франции назвал эту операцию технической. Однако ее последствия носят политический характер вне зависимости от изначальных мотивов. Один из основателей НАТО полностью вывел свое золото из-под хранения в США.
Пример с Францией — это лишь звено в цепочке подобных решений. Германия в период с 2013 по 2017 год репатриировала 674 тонны, хотя 1236 тонн — около 37% ее запасов — до сих пор остаются в хранилищах ФРС США. Сейчас немецкие экономисты все чаще требуют вернуть и эту часть, а глава Ассоциации налогоплательщиков Германии прямо заявил, что немецкое золото «больше не может находиться в полной безопасности, будучи в хранилищах ФРС». Индия с марта 2023 года вернула 274 тонны, и сегодня более 65% ее резервов находятся внутри страны.
Никто не перевозил бы 129 тонн суверенного золота через океан лишь потому, что плата за хранение была высокой. Заморозка странами Запада 300 млрд долларов российских резервов в 2022 году показала всем центральным банкам мира, что резервы, размещенные в зарубежом, несут суверенный риск. Государства, не входящие в западный блок, сделали свои выводы.
Структурный спрос
В 2025 году центральные банки приобрели 863 тонны золота — это уже четвертый год подряд, когда объемы покупок превышают 850 тонн. Двадцать два центральных банка сообщили об увеличении резервов как минимум на одну тонну. Более сорока стран покупали золото, что делает спрос устойчивым и не зависящим от одного крупного покупателя.
Национальный банк Польши второй год подряд стал лидером, добавив 102 тонны и доведя объем резервов до 550 тонн. Адам Глапиньский, глава банка, открыто обозначил цель — 700 тонн, подчеркивая, что речь идет о национальной безопасности. Бразилия впервые с 2021 года вернулась на рынок, купив 43 тонны. Казахстан совершил крупнейшие закупки с начала ведения статистики в 1993 году.
В банке «JPMorgan» прогнозируют, что в 2026 году центробанки приобретут около 755 тонн — это примерно на 50% выше средних показателей до 2022 года. В «Goldman Sachs» сохранили целевой ориентир 5400 долларов за унцию к концу года даже после самого резкого месячного падения золота с 2013 года, произошедшего в марте. Коррекцию банк назвал краткосрочным отклонением в рамках структурно сохраняющегося бычьего рынка.
Совокупный мировой спрос на золото впервые превысил 5000 тонн и достиг 555 млрд долларов. Золотые биржевые фонды показали второй по величине годовой приток — 801 тонна. Спрос на слитки и монеты стал максимальным за 12 лет. Это не спекулятивный всплеск — это стратегическая перераспределение резервов со стороны государств и институтов в мире, где изменились правила безопасности в контексте резервных активов.
Китайская параллельная архитектура
Китайская стратегия в отношении золота носит системный, архитектурный характер. Народный банк Китая покупал золото 16 месяцев подряд, доведя объем официальных резервов до 2309 тонн — около 10% валютных резервов. Многие аналитики считают, что реальные объемы значительно выше официальных данных.
.jpg)
Покупки идут одновременно с сокращением вложений в американские казначейские облигации. Для Пекина каждая тонна золота и каждая проданная облигация означают перевод резервов из потенциально уязвимого под санкциями инструмента в актив, который невозможно заблокировать. Шанхайская биржа золота обогнала биржу COMEX по объему физической торговли, торгуя около 2500 тонн в год. Китайские таможенные правила гарантируют, что добытое внутри страны золото не покидает ее пределы. Объем годовой добычи в Китае составляет около 380 тонн, а значит, страна остается крупнейшим производителем в мире.
В то же время Пекин выстраивает вертикальную интеграцию добычи за рубежом, особенно в Западной Африке. Это та же модель, которую Китай реализовал в сфере редкоземельных металлов, лития, кобальта и графита, получив контроль над переработкой 19 из 20 стратегических минералов. Логика распространяется и на золото — единственный по-настоящему глобально ликвидный резервный актив вне западной финансовой архитектуры.
Ближневосточный стресс-тест
Удары США и Израиля по Ирану, начавшиеся 28 февраля 2026 года, показали, насколько быстро может быть деформирована физическая инфраструктура рынка золота. В конце января курс золота превысил 5600 долларов за унцию, затем в марте показатель откатился к 4600–4700 долларов за унцию. Но важнее ценовой динамики оказались структурные последствия.
Дубай, через который проходит около 20% мировых потоков золота, оказался в плохой ситуации: рейсы отменялись, грузы застревали. Премии в Индии за 48 часов изменились от дисконта в 50 долларов к паритету с Лондоном. Логистические издержки выросли на 60–70%. Государства Персидского залива были вынуждены продавать золото, чтобы компенсировать падение нефтяных доходов.
Узкие места — это не шахты, но аффинажные заводы, системы сертификации, логистические коридоры и клиринговые механизмы, через которые сырье превращается в институционально признанный металл. Лондон, где проходит более 70% внебиржевой торговли золотом, продолжал работать, но концентрация потоков в нескольких уязвимых узлах стала стратегической проблемой.
Сигнал продавцов
Не менее показательно, кто продает. Россия в первые два месяца 2026 года реализовала около 15 тонн — крупнейшее сокращение резервов с 2002 года — чтобы покрыть бюджетные расходы. Турция продала около 27 тонн в марте, хотя часть операций была связана со свопами. Некоторые государства Залива сократили резервы из-за бюджетного давления.
Продают те, кто испытывает фискальный стресс. Покупают те, кто действует стратегически. Продажи носят вынужденный и эпизодический характер. Покупки — системный и долгосрочный. Эта асимметрия ясно указывает на функционирование золота как инструмента суверенной политики.
Последствия для добывающей отрасли
Если золото стало элементом национальной безопасности, то горнодобывающая отрасль возвращается к роли, которую она играла в эпоху холодной войны. Добыча в 2025 году составила около 3672 тонн и выросла минимально, несмотря на почти двукратный рост цен за полтора года. Общий объем предложения увеличился лишь на 1%. Переработка выросла на 3%. Предложение оказалось инертным в момент максимального государственного спроса.
Центральные банки, имеющие целевые доли в резервах, не сокращают покупки при росте цен — им нужно меньше тонн для достижения той же доли. При снижении цен они ускоряют покупки. Это создает структурное ценовое «дно» под рынком.
Из этого следуют три вывода. Во-первых, происхождение и соответствие стандартам добытого золота будут иметь все большее значение. Во-вторых, география аффинажных мощностей становится стратегическим фактором. В-третьих, отношения между добывающими компаниями и государствами выходят за рамки обычной товарной сделки — это часть архитектуры финансового суверенитета.
Инфраструктура национальной безопасности
Когда страна-основатель НАТО выводит все золото из-под хранения у своего главного гаранта безопасности, то это уже не вопрос управления портфелем. Когда глава центрального банка страны НАТО называет накопление золота вопросом национальной безопасности, то это выходит за рамки денежной политики. Когда вторая экономика мира системно переводит долларовые резервы в актив вне санкционного доступа, то это больше, чем диверсификация.
Золото стало частью инфраструктуры национальной безопасности государств. Побочным эффектом санкций 2022 года стало ускорение глобального разворота к золоту — репатриация, дедолларизация и рекордные закупки со стороны центробанков.
